Обида

Ох уж эти обиды! Как неприятно, как тягостно это чувство. Камнем лежит на сердце, порой и вздохнуть тяжело. Ищет человек причины, пытается найти оправдания, да все тщетно. Грызет обида, гложет, все соки высасывает. Порой спать не дает, аппетит портит, забьет голову так, что ни о чем другом человек и думать не может, как только об этой, против себя допущенной кем-то, несправедливости. А как же, конечно несправедливость, что же еще?

Бывает, правда, другой поворот. Вот в деревне станут межу (границу между двумя участками) тянуть, каждый норовит себе побольше землицы прибавить, а у соседа урвать. Вчера вроде все контрольно измерили, наметили, колышки поставили, а нынче нет, пошел разлад.

Да как начали ругаться:

– Куда ты тянешь? Не видишь, что ли? На полметра мимо, а я же ведь тут стоял, показывал!
– Не стояло тебя тут, никак не стояло!
– Да что у тебя, глаза вылезли? Вот мать твоя была на один глаз косая, и ты туда же!
– А твоя бабка – ведьма. Колюню кривого заколдовала, что он всю жизнь боком ходит.
– Да Колюню баба его за пъянку вилами поддела, вот он и ходит криво!

И пошло-поехало… Соседи односельчане на свои огороды высыпали, стоят, слушают, интересно, чем дело кончится. Собаки во всю лают, разрываются, ребятишки бегают, кричат, шум, гам – соседи межу делят! Разругаются, разобидятся, разойдутся по домам. А вечером сойдутся на лавку после всех деревенских работ уставшие да и помирятся.

– Ты, брат, не серчай на меня, чтой-то у меня язык сегодня развязался.
– И ты меня прости Христа ради!
– Бог простит!

Вот и уладилось все, вот и мир настал.

А бывает, в семье выскочит какое-то слово «гнилое», и все – пошел разлад. Ходят надутые, молчат. В воздухе электрические разряды сверкают. Дети притихнут, ничего не поймут. А эти двое не уступают друг дружке – обижаются. Она вроде все готовит, убирает как всегда, да и он вроде тоже ничего, а холод начнется такой лютый, что аж больно! Кажется, когда кричат да тарелки бьют или дверьми хлопают, вроде как легче, а молчание – тяжело. Напряжение страшное, и никто первым этого молчания не нарушает. Оба гордые, ух! Так и до развода недалеко. А разобраться если, проблема-то выеденного яйца не стоит! Но обида глаза застилает, мешает сесть, спокойно поговорить, обсудить все и найти общее решение.

Однако в хорошей семье да в крепком браке кроме слов-то и другие средства имеются, чтобы обиду победить. Ласка, нежные взгляды, забота, обхождение. Так потихоньку и растает обида от душевного тепла, разрядится напряжение, утихнет боль, и снова потечет жизнь с Божией помощью ровненько.

Но есть случаи, когда люди с обидой годами живут, мучаются. И простить не могут, и прощения попросить тоже не получается. Так жили-были две подруги Нина Дмитриевна и Анна Семеновна. Давно дружили и много лет вместе проработали. Детей вырастили, мужей схоронили – остались вдовами. Каждый день перезванивались, вместе гуляли во дворе по дорожке, общались, разговаривали обо всем. Но вдруг пробежала между ними черная кошка, поссорились и друг на друга обиделись. Давно это было, много уж времени с тех пор прошло, но помнит каждая и день, и час, и год, и месяц, когда это все произошло, а причину-то уж и забыли. Зовутся теперь «экс-подругами».

Перестали перезваниваться каждый вечер, больше не гуляют вместе. Если ненароком одна другую увидит на улице – переходит на другую сторону. В маршрутку одну сядут – стараются в разные стороны смотреть, и даже если мимо храма едут, каждая в свою сторону крестится – на другую сторону не повернется ни одна, ни другая. В магазине пересекутся, стараются в разные отделы разойтись, да смотрят, чтоб на кассе в одну очередь рядом не встать. Вот как обида работает, командует людьми, управляет, подчиняет себе и не отпускает, держит.

Так проходили годы, вот уже обе стали старушками, редко из дома выходят. Вечерами скучно, и позвонила бы одна другой поговорить, да как же, нельзя, обида. А ведь страшно так жизнь свою закончить с обидой в сердце. Как потом отвечать перед Господом? Чем оправдаться?

Но пока мы в этой земной жизни, трудно нам бывает свою гордыню победить, уступаем обиде. Так и закончилась бы эта история, если бы не один случай. Жил в этом же доме и в этом же подъезде один старичок, Иван Михайлович Берестовой, ему уж за девяносто перевалило, но он был еще в силе, сам в магазин ходил и даже до последнего времени машину водил. Всегда приветливый, добрый, веселый, с хорошим чувством юмора, всегда соседок своих веселил и поддерживал. Были у него и дети, сами уже бабушки, одна дочь в Москве, а другая в Мурманске. А внуки – те вообще по всей России. Иван Михайлович никого не хотел обременять, радовался, когда дети навещали, но и не жаловался, когда оставался один, к ним переезжать не хотел, хотел здесь остаться, рядом с уже усопшей его супругой и братом, покоившимися на местном кладбище.

Случилось так, что оступился Иван Михайлович, упал неосторожно. Перелом сложный, попал сначала в больницу, а потом приехал домой, но обходиться без посторонней помощи уже не мог. Одна дочь побыла месяц, потом вторая еще месяц, но им нужно было уезжать, обеим оставалось немного до пенсии, надо было доработать.

И тут нашим «экс-подругам» нашлось дело. Когда Ивана Михайловича привезли домой, каждая зашла, правда, так, чтобы не столкнуться с другой, и каждая предложила помощь. А что, они тут рядом, и покормить, и приготовить, и помочь с гигиеническими процедурами – все смогут. И откуда силы взялись!

Дочери обеспечили отца и удобной кроватью, и ходунками, и всем необходимым на полгода вперед, все закупили, обо всем позаботились. Анна Семеновна со своей стороны, а Нина Дмитриевна со своей, обе заверили, что не оставят Ивана Михайловича без присмотра. Договорились, что одна будет приходить в первой половине дня, другая – во второй. Вроде все решили, но когда дочь уехала, началось…

Иван Михайлович, хоть был уже очень пожилым человеком, но ясность ума вполне сохранил. Живя много лет в этом доме бок о бок с соседями, он не мог не знать о давнем конфликте между своими соседками. Вот попросит одну съездить на рынок, нарочно, за какой-то безделицей, зная, что та быстро не обернется и приедет как раз в то время, когда придет другая. Так пришлось экс-подругам время от времени пересекаться. И как бы ни фыркали они одна в сторону другой, а при Иване Михайловиче все ж старались вежливо разговаривать.

Сам Иван Михайлович был человеком верующим, раньше, когда мог, ездил в храм, много там по плотницкому делу помогал, так что священник его тоже навещал. Исповедовал и причащал на дому. Разговаривали, рассказал и о соседках своих Иван Михайлович отцу Олегу, спросил, как помочь, чем? Батюшка внимательно выслушал и сказал, что такому делу только сердечной молитвой и поможешь, и сам помолиться обещал. Ответ не заставил себя долго ждать.

Внезапно стало совсем худо старику, понятно, возраст уже. Вот пришлось бывшим подружкам теперь созваниваться и договариваться: дежурили возле него уже по часам. Сперва подумали: отлежится, но Ивану Михайловичу становилось все хуже. В больницу его врачи класть отказались – мол, хроническое все, да и возраст, а дома – лечение и уход получает… Вызвали женщины дочерей на помощь. Но, увы, успели дочки только попрощаться с отцом: через два дня умер Иван Михайлович. Отец Олег канон на исход души читал. А потом позвал к себе экс-подруг и задание им дал – Псалтырь читать по усопшему, как положено, все сорок дней. И Анна Семеновна, и Нина Дмитриевна не смели, да и не хотели нарушить батюшкино слово, вместе читали, по очереди, и за соседа своего, и за своих всех усопших, вместе плакали, так и примирились. И легко каждой стало на душе.

Отвалился камень, лед треснул, и сначала тонкой струйкой, а потом все больше и больше полилась Божия сила, очищающая и спасающая своей бесконечной и безграничной любовью. И даже если человек сам не хочет своего спасения, то по молитвам других действует Господь Своим Промыслом, вытаскивает душу из темноты на свет Божий, творит чудеса. «Хороший садовник не только вырывает плевелы, но вырывает их “с корнем”. Будем и мы вырывать с корнем ненависть и вражду, и не только прощать ближним, но и забывать обиды» (праведный Алексий Мечев).

Марина Чепелева