Любитель рифм

Натюрморт со старыми книгами. Художник Ирина Поцелуева

Брат Геронтий стоял посреди грядки и, размахивая руками, что-то вдохновенно декламировал. Его лопата стояла рядом и будто была слушательницей этой выразительной речи. Я неслышно подкрался к нему на цыпочках со спины и прислушался. Черноризец читал стихи. Казалось, он никого и ничего не замечал вокруг. Вдруг брат Геронтий остановился и произнес: «Ну что, доктор Ватсон, нравится тебе мое творчество?»

– А ты откуда обо мне узнал, Божий старец? Я ни единым звуком не выдавал себя. Или ты и спиной видеть можешь? Или ангелы тебе сказали об этом?

– Вот огрею тебя лопатой за шутки твои глупые! Тень твоя рядом с моею сказала мне об этом.

– Ты что, ты что! Не надо лопатой!

– Не буду, мне же лопату жалко, – хитро засмеялся брат Геронтий. – Бери-ка тоже лопату, покопаем немного. Посадим вот тут фундук, а там голубику, да удобреньице им внесем. Представляешь, как Господь премудро все устроил? Весь этот большой и прекрасный мир он дал нам, людям, во владение. И учит нас Господь любить этот мир, словно свой дом, и заботиться о нем, и радоваться плодам трудов своих.

Посадив кустарники, мы уселись на небольшую лавочку у крыльца. День был солнечным. Дул теплый ветерок. Природа просыпалась от зимней спячки.

– Брат Геронтий, а прочитай мне что-нибудь из своего творчества, – попросил я инока, – я ни разу не слышал, чтоб монахи писали или читали стихи.

– Не только, друг мой, монахи. Такие святые, как святитель Иоасаф Белгородский, святитель Игнатий (Брянчанинов), преподобный Варсонофий Оптинский, преподобномученица Мария (Скобцова), были прекрасными поэтами своего времени. Однажды попробовал и я написать стихи, вдохновившись ими. С тех пор понемногу и сочиняю. Для души, так сказать.

– Ну не томи же, старец. Брат Геронтий встал, расправил плечи, немного для порядка кашлянул и начал читать:

В минуты заката

Над тихой рекою

Уходит куда-то

Все с тихой водою:

Уходят печали,

Уходят невзгоды,

Что с нами бывали

В минувшие годы.

Уносит далеко

Их солнце куда-то,

Их топит глубоко

Вода безвозвратно.

Ты в эти мгновенья

Забудь все обиды,

Оставь все сомненья.

Пусть очи открыты

Твои: над водою

В минуты заката

Порхает порою

Архангел крылатый.

– Как красиво! Ты просто гений, брат Геронтий!

– Гений среди удобрений! Ха-ха-ха! – рассмеялся инок. – Ну какой я гений? Любитель рифм, да и только.

– А еще что-нибудь прочтешь?

Брат Геронтий задумался на мгновение, почесал бороду и сказал: «Знаешь, бывает так, что я не знаю: сам ли я пишу стихи или они рождаются свыше. Одно знаю: писать стихи – большой дар, который не должен пропасть, впрочем, как и другие дары, данные человеку Богом. Однажды я переложил на стихи 138-й псалом. Но мне кажется, что это было дано именно свыше. Эти строки внезапно рождались сами, по прочтении оного псалма, и мне лишь оставалось их записывать на первом попавшемся листе бумаги».

Ты испытал меня и знаешь,

Когда сажусь, когда встаю.

Мои Ты мысли созерцаешь,

Один Ты знаешь жизнь мою.

И мысль моя еще незрела,

Не произнес ее язык,

Или задумал кое дело –

Моей Ты жизни каждый миг,

О Боже, знаешь, без сомненья.

И невозможно мне познать

Твое всевéденье. От зренья

Мне невозможно убежать

От Твоего: взойду на небо –

Ты там; с зарею ли уйду

На моря край иль, где б я

                                           ни был –

Везде Ты, Боже. И в аду,

И в тьме кромешной,

                                   и повсюду.

Среди вседневной суеты

Тебя я, Боже, не забуду.

Проснусь – и знаю: рядом Ты.

И испытай меня Ты снова –

На том ли я стою пути?

Сними с меня греха оковы,

На путь спасенья возврати.

– Ну что ж, потрудились, почитали стихи, пора и чай пить. Денек-то, видишь, какой благодатный выдался. Вся природа радуется солнышку. А давай-ка мы сегодня вместо чая сварим другой вкусный горячий напиток.

Мы пошли на кухню. Брат Геронтий разрезал кубиками апельсин, достал из глубины шкафчика мускатный орех, сахар и палочку корицы, а затем налил в ковш из темной большой бутыли красную ароматную жидкость.

– Вино! Брат Геронтий, мы будем варить глинтвейн?

– Не угадал. Плохой из тебя сыщик, доктор Ватсон, – и брат Геронтий загадочно улыбнулся. – На, попробуй! Геронтий не пьет вино!

Я отхлебнул из чашки. Ароматная жидкость оказалась вкуснейшим гранатовым соком. Через несколько минут наш «глинтвейн» был готов. Мы пили его и щурились: я от кислоты напитка, а брат Геронтий от удовольствия.

Монах Илия (Каунников)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 19 = 24

АРХИВ ГАЗЕТЫ