Грани справедливости

Фрагмент иконы «Кающийся грешник». Изображение с сайта infom.kz

Каждый год по инициативе Генеральной Ассамблеи ООН 20 февраля отмечается Всемирный день социальной справедливости. Любой здравомыслящий человек вряд ли скажет что-либо плохое против нее. Призывы бороться с нищетой, насилием, безработицей, угнетением женщин и детей вряд ли кто-нибудь сочтет неправильными.

Беда только в том, что социальная справедливость может пониматься по-разному. И то, что вполне приемлемо в одном обществе, в другом вызывает отвращение. Например, решили вы бороться за права женщин на всей планете Земля. Только какими критериями вы будете руководствоваться?

В христианских странах правильным считается единобрачие, в других же практикуется многоженство, а в Мустанге (входит в состав Непала) господствует многомужество, ибо там девочек всегда рождается меньше мальчиков на протяжении веков. Ясно, что и права женщин, и социальная справедливость здесь не могут быть приняты в соответствии со стандартами «цивилизованного мира», причем теми же, за права которых будет бороться иностранный правдолюбец.

Социальная справедливость – это всего лишь разновидность более широкого понятия справедливости. Античный философ Аристотель полагал, что справедливость и есть сама добродетель, то есть все правильные поступки вытекают из нее и, конечно, любое воздаяние по справедливости – это воздаяние по делам и заслугам.

Но такое рассуждение носит слишком человеческий характер, чтобы быть правильным. И даже взаимоотношение с нематериальным миром приобретает весьма специфический привкус. В классическом язычестве, потерявшем или намеренно забывшем знание о том, что любая добродетель происходит от Творца Бога, произошло смещение духовного в материальное. Божков разбили по узким специализациям и низвели все к принципу: «Даю, чтобы ты дал!» Хочешь богатства – принеси лучшую овцу в жертву одному богу, хочешь здоровья – быка другому и т. д. Если получаешь просимое, то это справедливо, если же нет, то несправедливо.

Мир XXI столетия слишком погружен в материализм, чтобы осознавать истинное значение справедливости. А между тем ее истоки находятся вне пределов того, что слышит ухо, видит глаз и осязают руки.

Преподобный Максим Исповедник (580-662) учил: «Люди, обладающие рассуждением Божественных вещей, разделяют справедливость на три вида: человеческую, ангельскую и Божественную. Что такое человеческая справедливость? Это равное распределение чувственных благ мира сего и благожелательность к другим. Что такое ангельская справедливость? Это щедрое одарение Божественным знанием. Что такое Божественная справедливость? Это страдание за тех, кто впадает в грех…»

Получается, что высшая Божественная справедливость с точки зрения христианства непосредственно пересекается с милостью Господа, с Его Любовью к людям, и главной точкой торжества этой справедливости является Пасха Господня. Бог дарит человеческому роду жизнь вечную, всем без исключения, всем и всем. И Божий Суд в конце времен будет абсолютно справедлив: те, кто стремился к Богу, с Ним и пребудут, те, кто желал уйти от него, окончательно и уйдут. Причем в любой момент земной жизни человек оказывается в состоянии принять Господа и пойти за ним.

Притча о работниках на винограднике. Художник В.Р. Рембрандт, 1637 год

Притча о нанятых для работы в винограднике (Мф. 20:1–16) – это одна из лучших иллюстраций Божественной справедливости. Каждый получил свою плату. Хозяин милостив и честен. Кто о чем договаривался, тот то и получил – по динарию, вне зависимости от времени работы. Бог признает равенство по воздаянию, но не равенство по человеческому мнению.  

Русский религиозный философ Иван Ильин не случайно отмечал: «На самом деле люди неравны от природы и неодинаковы ни телом, ни душою, ни духом… Нельзя возлагать на них одинаковые обязанности: старики, больные, женщины и дети не подлежат воинской повинности. Нельзя давать им одинаковые права: дети, сумасшедшие и преступники не участвуют в политических голосованиях. Нельзя взыскивать со всех одинаково: есть малолетние и невменяемые, с них взыскивается меньше; есть призванные к власти, с них надо взыскивать строже и т. д. И вот, кто отложит предрассудки и беспристрастно посмотрит на жизнь, тот скоро убедится, что люди неравны от природы, неравны по своей силе и способности, неравны и по своему социальному положению; и что справедливость не может требовать одинакового обхождения с неодинаковыми людьми; напротив, она требует неравенства для неравных, но такого неравенства, которое соответствовало бы действительному неравенству людей».

За справедливостью неравенства у Ильина скрывается любовь к каждому конкретному человеку, которой и учит Господь наш Иисус Христос. Справедливость Божия стоит на милости Его.

В Священном Предании на протяжении столетий сохраняется одна древняя притча. Жили рядом два отшельника в пустыни. Они редко разговаривали друг с другом, питались акридами и молились Господу. Но так уж произошло, что один из них оскорбил другого и, не успев испросить прощения, скончался. Ночью обиженному явилось видение. Ангел Божий держит душу умершего над бездной огненной и задает вопрос: «Бросить обидчика твоего в пропасть или нет?» Первый отшельник закивал головой и сказал: «Да. Да. Так будет справедливо!» Но вдруг раздался глас Божий: «Я буду судить по милости. Не для того Я пошел на Голгофу, чтобы люди погибали! Брат твой покаялся перед смертью в грехах своих!» Отшельник, услышав это, понял, что сам грешит, не прощая ушедшего в мир иной, пал ниц и раскаялся, и признал Божию волю.

Аллегория справедливости. Художник Т. В. Тулден, XVII век

Современный человек, живущий в обезбоженном мире, вряд ли сможет понять хозяина из притчи и поступок отшельника тоже. Ведь человеческая справедливость с равенством воздаяния в них не торжествует. Работники должны были получить разную плату, ибо трудились не одинаковое количество часов, а оскорбленный вполне имел право на удовлетворение своего возмущения.

Однако справедливость мира сего очень далеко отошла от Божественной справедливости. Она в какой-то степени ради эфемерного принципа, выраженного в русской поговорке: «Всем сестрам по серьгам», отреклась от любви.

Святитель Николай Сербский, святой новейшей эпохи, писал: «Бог есть любовь, но Бог не есть равенство. Равенство изгнало бы и справедливость, и любовь, изгнало бы нравственность.
Любит ли муж жену за равенство?
И мать любит ли своего ребенка за равенство?
Разве друзья любят друг друга за равенство?
Неравенство – основа справедливости и побудитель любви.
Пока живет любовь, никто не вспоминает о равенстве.
Пока царит справедливость, никто не думает о равенстве.
Когда уходит любовь, люди говорят о справедливости и подразумевают равенство.
Когда за любовью уходит и справедливость, начинают говорить о равенстве и подразумевают безнравственность, то есть изгнанную нравственность подменяют порочностью».

Диагноз главной болезни нашего времени святитель поставил точный. И никакими днями социальной справедливости ее не вылечишь. И требованиями равенства тоже.

Единственный путь, который возможен всегда, это вернуться к Богу и осознать, что истинная справедливость зиждется на основании более крепком, чем человеческие законы и идеи: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:4–8).

 Александр Гончаров

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

48 − 44 =

АРХИВ ГАЗЕТЫ