На Страстной

«Православное Осколье» представляет небольшой цикл стихотворений монаха Илии (Каунникова), посвященный Страстной седмице.

Поэзии свойственно передавать гораздо теплее и четче, чем прозаическому слогу, переживания сердца, застывшего в ожидании Голгофы и Светлого Христова Воскресения.

Иоанн

Еще вчера толпа ему кричала:
«Осанна, сын Давидов, Божий сын!»
Одежды с ве́твями под ноги устилала.
Но где толпа сегодня? Он один

Сидит и ждет, и молится, печалясь, –
С ним рядом больше нет учеников:
Они, лишь малодушием спасаясь,
Проворно прячутся от собственных оков.

Страстей оковы, маловерья узы
Одолевают душу и мою.
Не слышать слов мне с этою обузой:
«Сегодня будешь ты со Мной в раю».

Иуда

За окном багровеет закат –
Вновь над лесом пожар полыхает.
Еще миг – и уж ночь наступает.
Лишь дубы вековые шумят.

Шелест дружный их слышен всю ночь:
Будто новости дня обсуждая,
Будто нового дня ожидая,
Этот сумрак терпеть им невмочь.

Что роднит меня с вами, дубы?
В ожидании нового у́тра
Я любуюсь на звезд перламутры,
От своей убегая судьбы.

Моление о чаше 

Дрожи, вселенная! Дрожи!
Кровавый льется пот…
Дано мне душу положить
За грешный сей народ.

Отец мой! Чаша пусть сия
Минует жизнь мою!
Но, не ослýшавшись Тебя,
Что скажешь – сотворю.

Прости грехи им: что творят –
Им не дано узнать;
Всели в сердца их благодать
И научи прощать.

Перед предательством

«Отец мой, если можно, эту
Мне чашу не хотелось бы испить!
Молю тебя, как молят только дети!
Но не ослушаюсь, что будешь
говорить!» –

Молился я. Меж тем под сенью древа
Дремали верные мои ученики.
И где-то справа или, может быть, и слева
Полночные пропели петухи.

Я разбудил учеников с укором тихим:
«Побдите уж немного. В ночь сию
Свершится многое». Луна их озаряла лики
И шел Иуда по́ душу мою.

Малх

Проклятье! Петр отрезал ухо мне!
Я весь горю теперь, как будто бы в огне!
Таков-то ученик Учителя Любви!
О небеса! Я весь стою в крови!

Но что такое?! Нет, так не бывает!
Я слышал, Он и бесов изгоняет,
И исцеляет безнадежных бедолаг, –
На месте твое ухо снова, Малх!

Нет, я не верю! Ущипни меня, сосед!
Я сплю? Мне чудится? Все правда? Или бред?
Но нет. Мы здесь. Вот ночь и этот сад.
Учитель здесь. И здесь отряд солдат,

И я средь них… Отрезанное ухо
На месте на своем. Оно не глухо.
Но поздно – поздно слушать, чуть дыша,
Слова, которыми питалась бы душа!

Петр

Сегодня ночь предательства. Поспешно
Все разбегутся прочь. И ночью у костра
Я трижды отрекусь. Я трижды грешен.
Как ночь длинна… И как же жизнь быстра…

И, что ни ночь, как только крик заслышу
Горластых петухов – вновь исчезает сон.
И, будто наяву, тогда я вижу
Перед собой Учителя: вот связан Он

И ждет суда у беззаконных судей,
И смотрит с сожаленьем на меня,
И, зная все, – что было и что будет, –
Ждет со смиреньем завтрашнего дня.

Пилат

Кто есть сей праведник, которого боюсь?
Всевышний Царь Израиля Небесного.
Пустить его на волю? Нет, страшусь
Чего-то мне доселе неизвестного.

Кто есть сей праведник? Во сне моя жена
Страдала много ночью этой душной.
Из обвинений вся его вина –
Он Царь всех тех, кто никому не нужен.

Он говорил: «Разрушу этот храм
И в третий день воздвигну его снова».
О нем потом напишет Иоанн:
«Был Бог вначале, имя ему – Слово».

О Иудея, подлая земля –
Народ, предавший Бога и пророков!
Умою руки перед всеми я…
Как мне невыносимо одиноко!

Пусть знают люди: невиновен я
В сей крестной смерти Вышнего Царя.
Не мне объятья пусть разверзнет ад.
Правитель Иудеи есмь, Пилат.

Мария

Вчера был страшный день или, вернее, жуткий:
Был ра́спят Царь веков и затряслась земля.
И тьма была повсюду. Эти сутки
Болит душа и сердце у меня.

Я верю и не верю – завтра снова
Наступит день. Исчезнет страшный сон.
Воскреснет сын мой – Бог-Любовь, Бог-Слово –
И будет ад навеки сокрушен!

Фомино неверье

– Не верю я! Вы врете, врете, врете!
Он был велик, но… Как же Он воскрес?
Нет, братья, вы меня не проведете.
Он умер на кресте. И гром с небес,

И тьма была великая повсюду,
Внезапно оживали мертвецы…
И вы мне говорите: «Чудо, чудо!
Он Сам воскрес!» Не верю вам, лжецы!

Лишь сам увижу – и тогда поверю,
Когда коснусь перстами ран Его.
И пусть мое нелепое неверье
Послужит к славе Бога моего!

– Уймись, Фома! Я здесь – перед тобою!
Коснись перстами свежих моих ран!
Отбрось неверье хладное и злое,
И сердцем, и душою вновь воспрянь!

Монах Илия (Каунников)